Анализ архитектурно-пространственной организации критских поселений, так же как и типичных для них форм хозяйственного уклада, способен дать лишь самое приблизительное и крайне схематичное представление о структуре минойского общества в пору его расцвета.
Не располагая никакой более надежной информацией, которой нас могли бы снабдить только письменные источники, мы можем сейчас предположить, что это общество строилось на принципах более или менее жестко и последовательно проведенной иерархии, что его основу составляли два класса, или сословия: сословие дворцовой знати, в состав которого могли входить придворные сановники, жрецы и жрицы главных государственных культов (четкого различия между двумя этими социальными категориями, по-видимому, не существовало), функционеры дворцовой администрации, провинциальные и окружные наместники и тому подобные лица, и сословие крестьян-общинников, несущих различные повинности в пользу дворца, хотя и не состоящих непосредственно под его юрисдикцией и не входящих в состав дворцового персонала.
В 1363 г., получив от отца широчайшие полномочия, Черный Принц отбыл в Аквитанию. Прибыв в Бордо, Эдуард Уэльский, герцог Аквитанский, организовал блестящий двор, пышность и расточительность которого обеспечивались все увеличивающимися налогами, коими рыцарственный правитель обложил своих подданных. Пришлось потесниться и гасконской знати, уступившей высшие посты своего герцогства молодым и самоуверенным островитянам. Черный Принц, увлеченный рыцарскими турнирами, придворными балами и грандиозными охотами, не хотел замечать того, что его любимая Аквитания все более начинала напоминать подготовленный к извержению вулкан.
Можно было бы предположить, что тело убитого Минотавра было использовано как строительный материал для возведения ограды вокруг обители небесного огня, или же, на- против, что гибель чудовища была необходимым условием освобождения захваченного им светила. Но наиболее убедительным объяснением мифа о гибели Минотавра следует, как нам кажется, признать остроумную гипотезу американского исследователя Ч. Хербергера, в понимании которого победа льва над быком, запечатленная на позднеминойских печатях и косвенно отразившаяся также в ритуале тавромахии, знаменовала смену солнечных циклов во время летнего солнцестояния, когда солнечный бык (т. е. носящее это имя созвездие) уступал свое место на небосводе солнечному льву, чтобы спустя определенное время вновь появиться на том же месте.
Во время игр, которые могли продолжаться целый день или даже несколько дней подряд, по крайней мере, некоторые из них неизбежно расплачивались жизнью или хотя бы тяжелыми увечьями за свою безрассудную смелость. Правда, в произведениях минойских мастеров, запечатлевших сцены тавромахии со множеством интересных подробностей, мы, как правило, не видим ее трагического финала. В искусстве Крита смерть вообще долгое время оставалась как бы запретной темой, и художники, изображавшие игры с быками, старательно обходили в своих работах наиболее жестокие и кровавые эпизоды этих зрелищ, видимо, по той причине, что концентрация внимания зрителя на таких моментах считалась то ли неприличной, то ли даже опасной как слишком близкое прикосновение к тайне священнодействия. Вероятно, именно поэтому в наше время сами игры нередко воспринимаются как своего рода спортивные фестивали и просто как один из способов приятного времяпрепровождения, особенно любимых критской молодежью.
В мифе о Дионисе-Загрее в роли главной подстрекательницы убийц божественного отрока выступает ревнивая Гера, супруга отца юноши Зевса. Чтобы успешнее справиться со своей задачей, она сама превращается в корову и своим грозным мычанием побуждает титанов, затеявших это недоброе дело, к решительным действиям. Гера явно подменяет здесь другую, гораздо более древнюю богиню, считавшуюся матерью, супругой и в то же время погубительницей бога-быка, хотя контаминация этих двух божеств могла произойти задолго до появления поэмы Нонна. Как известно, уже Гомер называл строптивую супругу Зевса «волоокой», а занимающий столь важное место в ее мифической «биографии» эпизод преследования обращенной в телку несчастной красавицы Ио явно перекликается с мифом о гибели Загрея, несмотря на более благополучную развязку. Взятые в своей совокупности мифы критского цикла донесли до нас центральную идею минойской «теологической» системы, хотя, конечно, сильно искаженную позднейшими домыслами и поправками. Ее истоки следует искать в глубочайшей древности, которая может быть сейчас более или менее уверенно определена как начало эпохи неолита.
Концепция минойского монотеизма берет свое начало в некоторых разделах известной книги А. Эванса, который, в свою очередь, испытал на себе влияние идей, развитых Дж. Фрэзером в его «Золотой Ветви». В т. II «Дворца Миноса» мы читаем следующее: «(на Крите) мы не находим такого множества божеств, как в классическом мире, и в действительности постоянно возвращаемся все к той же самой Великой Матери с ее Младенцем или Консортом, почитание которых под разными именами и званиями простиралось на большую часть Малой Азии и лежащие за ней сирийские регионы.
«Древесная богиня» появляется преимущественно в сценах эпифании, представленных на золотых кольцах или на снятых с них оттисках. Главным показателем ее присутствия и, видимо, одним из наиболее значимых ее воплощений может считаться священное дерево, к ветвям которого обычно приникает в экстазе один (иногда двое) из участников изображенного священнодействия. В большинстве своем сцены этого рода строятся по одной и той же принципиальной схеме. Как правило, в них участвует сама богиня и одно или два низших божества в качестве ее спутников или скорее «ассистентов», помогающих ей в некой сакральной акции. «Ассистенты» богини (это могут быть в равной степени и мужчины и женщины) чаще всего манипулируют с ее ипостасями или символами, добывая магическую энергию из священных деревьев или бетилов.